Традиции & Авангард. № 4 (7) 2020 - Литературно-художественный журнал

Тогда же я узнал вкус местных маринованных маслят. Похрустывал ими и обещал себе, что приеду летом в эти места по грибы. И вот приехал через год с оказией, приехал за день до процесса, чтобы отвести душу в лесу. Уже с утра я сегодня предвкушал обед в полюбившейся столовой, но после судебного заседания кусок в горло не лез. Аппетит перебили намёки о школе и едкие «господин прокурор». Не нравился мне и общий настрой судьи.

Вместо обеда я решил прогуляться до злополучной школы. За каких-то пятьсот-шестьсот метров мои ботинки изрядно потяжелели от налипшей грязи. Вдобавок ко мне пристал лопоухий беспородный пёс – бежал по пятам до самой школы и громко лаял. Частные деревянные дома с резными от широкой вятской души карнизами и наличниками чередовались со сдержанной архитектурой казённых строений. От безликих каменных кубов магазина и лесничества веяло холодком, несмотря на стоящую духоту. Ухоженные же усадьбы настраивали на иной лад – скамеечки у их аккуратных палисадников приглашали присесть и не спеша полюбоваться немскими теремками вблизи.

Фундамент школы за прошедший год ещё больше ушёл вниз. Картинка усугублялась тем обстоятельством, что здание осело прямо посередине. Плиты-перемычки над оконными проёмами на обоих этажах наклонились друг к другу, как тревожно нахмурившиеся брови. Трещины паутиной расползлись по всей высоте стены, внизу на асфальте валялись выпавшие из кладки серые кирпичи.

С документами при проверке всё было в порядке: экспертиза проекта, лицензии подрядчика, акты скрытых работ, сертификаты на материалы. Чудили, как будто бы тянули время, эксперты – каждый вечер пили пиво и играли в преферанс. Разгорячённые выпивкой, они до полуночи спорили о марках бетона и схеме армирования фундамента, к утру же делались неразговорчивыми и дотошно исследовали грунт.

– Не дают покоя дела минувшие? – рядом со мной неожиданно вырос нескладный долговязый парень лет до тридцати, мой ровесник. Я узнал его – он был среди зрителей в судебном зале – знать, увязался за мной следом.

– Вы что-то хотели?

– Да я спросить хотел. В этом деле ты на стороне Ивана будешь или как?

– Скажем так, слежу за соблюдением его законных прав и интересов.

– Меня Николаем звать, два года назад я работал в логиновской бригаде. От парня одного всё это началось. Пришёл весной в бригаду парень молодой, аккурат это два года назад было. Мы тогда начинали строить большой коровник в Удмуртии, заказчик был денежный, по срокам гнал. Рук не хватало, вот и взял бригадир по рекомендации нового каменщика в коллектив. Разряд у него по бумагам вроде небольшой был, но работал он, я тебе скажу, как бог. Мастерок в его руках такие танцы выплясывал – любо-дорого было посмотреть. Полторы нормы в день он от наших ветеранов давал. В общем, весело работал парень, и всё над нами подтрунивал, мол, без музыки работаете, мужики. Всё предлагал на громкую свои мелодии вывести. Наши мастера ему в ответ: «Молод ещё, салага, пообтешешься жизнёй, узнаешь, какие марши в ходу». А он – наушники в уши, улыбается и гонит кирпичную кладку по повышенному стандарту. Балкой его придавило. Бригадир ему: «Бойся!», а он… не слышит ведь. Такая вот амба с ним приключилась из-за грубого нарушения техники безопасности. Везли мы его с Иваном в больницу, да не довезли. Держался он молодцом, грудь ему сдавило – продохнуть не мог, тяжело так хрипел, но через силу пытался улыбнуться. Музыку его Иван себе забрал. Говорил – на память, а оно вона как вышло.

Слова выходили у парня ровным рядом, не под стать его нескладной наружности.

– Что же вы никто ни словом, ни полусловом…

– Да никто ничего и не скажет. Сам должен понимать, нету резону в бригаде эту тему ворошить. Очень уж тяжко тогда для бригадира этот вопрос развивался, статья корячилась.

– А ты-то сам что не скажешь?

– Понимаешь, какое дело… Ивану дальше в бригаде работать, сам же слышал – детей надо подымать. А со сто́ящей работой у нас в районе тяжело! По себе знаю. Такой вот замкнутый круг нарисовался. Только я так разумею: Ивана нынче ненормальным признать – всё одно что отдушину в горящей печи захлопнуть. Ежели так повернётся, он точно угорит.

Аппетит ко мне не вернулся, идти, кроме суда, было некуда. Четверо рабочих облицовывали здание суда рыжим в чёрную крапинку мрамором. Я наблюдал за их слаженной работой – получалось красиво, старенькое строение на глазах преображалось в новое.

Не сказать чтобы у меня имелись склонности так запросто, по-деревенски, заводить беседы. Я и сам удивился своей лёгкости, слова вылетели сами собой:

– А что, ребята, если уволюсь, возьмёте меня недели через три в бригаду подсобным рабочим? Есть вакансии?

Мужики запереглядывались, заулыбались промеж собой, признали повод достаточным для перекура. Они достали сигареты, присели на ящики с плиткой и стали с интересом меня рассматривать. Видок у меня был так себе. Добрые люди посоветовали пошить прокурорский костюм с запасом, на размер больше. Мол, такова статистика, да и повод одеваться по форме нашему брату выпадает нечасто – «год проходишь, и будет в самый раз». Вопреки прогнозам вес я не набирал, поэтому пиджак смотрелся как с чужого плеча. Ботинки на мне были хорошие, не казённые, но после хождения по местным тропинкам их блеск заметно потускнел.

– Это как бригадир скажет. А, бригадир? Нужен нам такой работник? – рабочие продолжали лыбиться наперебой.

Бригадир, по всему видать, умудрённый опытом, конкретный мужик, в отличие от остальных не был расположен к пустому веселью. Он серьёзно сдвинул клетчатую шерстяную кепку на коротко стриженный затылок и глубоко затянулся. Только когда густой табачный дым вывалил из его широких ноздрей, морщины на большом вспотевшем лбу расслабились:

– Можно…

– Единственно, я с музыкой привык работать. Как у вас в бригаде с музыкой?

– Чудишь ты, право слово, начальник! – бригадир затушил окурок о подошву кирзового сапога и скомандовал продолжать работу.

Пошёл дождь, и дышать стало совсем легко. Я очистил подошвы ботинок о старую заточенную скобу, наверняка оставшуюся здесь с дедовских времён. Поднялся на свежезабетонированное крыльцо под навес, в животе призывно заурчало. Я с надеждой посмотрел на часы, хотя и так знал, что время поджимало.

Лилия Газизова

Лилия Газизова – поэт, эссеист, переводчик. Окончила Казанский медицинский институт и Литературный институт имени М. Горького. Шесть лет проработала детским врачом. Автор пятнадцати сборников стихотворений, вышедших в России, Европе и Америке. Автор публикаций в журналах «Новый мир», «Знамя», «Иностранная литература», «Арион» и других изданиях. Переводит татарскую